было бы славно даже в деменции помнить: 1) легендарные читки фестиваля Бумажного кино; 2) как уморительно моя мама передразнивает диалоги с людьми, которые не слишком ей приятны, и явно не по этой причине мама всегда говорит чётко, складно и по делу, передразнивая саму себя в то время, как её собеседники несут несусветную чушь, при этом кривляясь и противно интонируя; 3) какой всепоглощающий восторг заколол у меня где-то в районе лопаток, когда на самом первом занятии в киношколе мой мастер заговорщически сообщил нам, что сценарист — это композитор, а режиссёр — дирижёр. что бы это ни значило и что бы отсюда ни следовало.
мы должны об этом помнить, если мы, конечно, собираемся заниматься тем, на что замахнулись, — писать киносценарии. то есть мыслить кино задолго-задолго до того, как оно будет материализовано. оживёт. то есть работа предстоит с некоторой, ещё не вполне ожившей материей? а кто тогда обязан привнести туда витальность? тот, кто будет когда-то потом «оживлять» или тот, кто строит бумажные замки?
;
строго говоря, в этом и заключается сценарное ремесло. но если в действительности совершить хотя бы пару сотен попыток, азарт быстро иссякнет, и ему на смену приходит довольно унылое смирение с заведённым порядком вещей, при которым сценарий — что угодно, кроме блестящей партитуры, один лишь взгляд на которую обещает ни с чем не сравнимое острое нервное переживание. у знающих, людей, конечно.
а незнающим зачем сценарии читать?
а всегда ли есть знающие? и сколько их ждать? не пишется ли всё, что пишется, для того, чтобы быть прочитанным, и не иссякает ли пишущий в отсутствии читателя?
«я понимала, что «моего» кино не будет сегодня, но так же абсолютно была уверена, что наступит то завтра»1, — понимает для себя рано или поздно всякий автор и потихонечку «линяет» из сценаристики куда угодно, неспособный дать «жизнь своей фантазии», ведь это и не его работа.
его работа фантазировать: всякий фильм начинается с белого листа, и лишь крохотное число фильмов оказываются сняты, но если в архитектуре случилась традиция зодчества как визионерской художественной практики, не требующей материального воплощения (а может, и противящейся ему?), что в. басс характеризовал как «архитектура минус строительство», разве нет у нас «кино минус сьёмка»?
наверняка есть. может быть, даже где-то найдётся и «кино минус кино»?..
хотя это уж слишком неконвенционально и вряд ли случалось в природе.
;;
я обожаю смотреть фильмы рядом с любыми людьми (желательно с теми, кто утверждает, что не смыслит ничегошеньки в этом всём кино-сложении); их соображения всегда окажутся самыми самобытными и новаторскими), а если вдруг смотрю одна, обязательно лезу в комментарии в тиктоке, а потом ещё в качестве добивочки и на реддит, леттербокс, майшоус – и с упоением слежу, что и кто подумал во время просмотра. самый занимательный вывод, который удалось сделать за многие-многие годы, потраченные на это бесполезнейшее занятие:
если сценарий идеален, великолепен и совершенен, никто не обратит на него никакого внимания, что и будет являться высшей степенью похвалы; однако если таковым его назвать нельзя — сценарий будет заслуженно осмеян, поруган и унижен. что ещё забавнее? это никогда не требует… знакомства с самим, собственно, сценарием. его воплощения в виде фильма обычно оказывается достаточно.
вряд ли можно пожаловаться на отсутствие культуры чтения сценариев, ведь зачем их читать? сценарий — это специализированный документ, своего рода инструкция, сообщающая, что и в каком порядке должно быть сделано для получения некого вполне себе понятного чистого волшебства, которое уже можно будет обзывать любыми красивыми словами — катарсис и всё такое.
автономия сценария здесь не требуется — да и вдруг она вредна? если сценарий потребует автономии, внимания, признания, вдруг он тут же растеряет способность указывать за пределы самого себя — а именно это он и обязан в себе содержать. иначе что такое кино? иначе кто автор фильма? да и что тогда делать с кино-культорой, которая, ясное дело, выстроена вокруг просмотра фильма, что является настолько же естественным порядком вещей, как и то, что экранизация книги никогда не устроит читателя этой книги, все самые замечательные сериалы истощаются после третьего сезона, а фанфикшен с пропущенными сценами из канона, написанный тринадцатилетней школьницей прямо на контрольной по алгебре, «моггает» всё, что когда-либо смог бы придумать сам автор.
и тут вдруг Бумажное кино!!
невозможное, небывалое, странное; многоглазое, глядящее смотрящее одновременно всюду — и в прошлое, и в будущее, и в настоящее, и внутрь, и наружу, и?.. — зыбкое и зыбучее, непрактичное и странное, утопическое, окаянное, новое. вот оно какое, новое кино — воображаемое.
меня как захватило в самый первый день, так и не отпускает до сегодняшнего то, как просто и естественно оказалось «подключаться» к сценариям — что не само себе, конечно, колоссальная работа проведена — режиссерская, актёрская, организационная, умственная и чувственная – совершенно непостижимая.
если «обычное» кино требует удобного стула и, в идеале, приличного экрана, то кино Бумажное потребовало всего зрителя без остатка; его голову, его сердце, а самое главное – его готовность, его открытость, распахнутость навстречу неведомому опыту.
наверное, впервые на моей памяти удалось в материальном мире увидеть, как Сценарий делает шаг к Зрителю, а Зритель — к Сценарию. умопомрачительно, прошу прощения за все эти возгласы, но это я ещё пытаюсь держать себя в руках.
;;;
читать сценарий — в особенности полнометражный — без подготовки мучительно. слушать — настоящая пытка.
но именно этим мы занимались на фестивале Бумажного кино, и впечатление оказалось настолько всеобъемлющим, что его трудновато даже сформулировать, — так как же так произошло?
известно, что между сценарием и кино знака равенства быть не может, кино никогда не явится «зеркалом»2 сценария, так как здесь нет и полноценного отражения — сценарий же содержит в себе зачастую «потенцию» фильма, что ещё не весь фильм; чертёж3, но никак не полноценное здание с дверьми и окнами, сквозняком на лестнице или хотя бы плесенью в подвале, не-а, всего-то умо-зрительная вещица, её только представлять и можно, только так возможно сохранить её целостную чистую точность, которая сама за себя должна ответить: либо обещать кино, либо полностью провалиться.
в читках мы увидели, наверное, самое близкое к «чистой точности» — и мне думается, режиссёр:ки фестиваля провернули что-то очень сакральное, осуществив перевод текстов в Зримое. каждый сценарий остался автономен, однако именно на сцене оказалось проявлено именно его кинематографическое устройство — где-то более художественное, литературное, где-то тотальное гипнотическое, где-то острое ритмическое. но везде — самобытное одному конкретному сценарию.
и это внимание — к сценарию, воображению, неснимаемости — неслабо кружило голову. не могу вспомнить, могла ли я хоть где-то о таком видеть-слышать. неужели бывало такое? а почему тогда в учебниках кино об этом ни слова?
про кино ясно одно — это время. текущее, бегущее, ускользающее — хорошенько отжатое от скуки обычной некиношной жизни — но когда пялишься в экран, время обыкновенно улетает только так. сложно осмыслить физически. села, минус два часа, встала. и это в лучшем случае. у сериалами у меня так месяца из жизни пропадают, а я и рада!
здесь же, на фестивале
время было нами.
кино не было нам обещано, не было предоставлено, не было обусловлено, не было даже снято — мы сами это проворачивали, используя весь крохотный и необъятный арсенал человеческой души, сидя на краешке стула, иногда прикрывая глаза, иногда наоборот — таращась в одну точку, не моргая, потому что вот-вот, пошло кино, нельзя отвернуться, нельзя упустить ни секундочки, а то оно же воображаемое, потом не перемотаешь, не пересмотришь.
короче говоря, тотал-анти-скролинг-тайм. на удивление легко и естественно было быть одновременно и в здесь-и-сейчас, и в тут-и-там (подставить любой Бумажный замысел). утопия — и ведь такая очаровательная! скорей бы ещё.
Алла Верлина
- Александра Свиридова. «Кощей Бессмертный мертв» // Экран и сцена. 2020. № 14. ↩︎
- «Сценарий <…> неизбежно начинает в чем-то изменяться. Никогда он не получает буквального, дословного, зеркального воплощения на экране». Андрей Тарковский, «Лекции по кинорежиссуре. Сценарий» // Искусство кино. 1990. № 7. ↩︎
- “The writing phase <…> It’s like the blueprints and then it takes shape when you’re with your collaborators.” Sofia Coppola, interview by Geri Cole, “Episode 39: Sofia Coppola, On the Rocks,” OnWriting, Writers Guild of America East. ↩︎
Добавить комментарий