Константин Мурзенко (р. 1969, Ленинград) — сценарист, актёр, режиссёр. По его сценариям снято множество культовых работ, среди которых «Жёсткое время» (1996), «Мама, не горюй» (1997) и «Тело будет предано земле, а старший мичман будет петь» (1998). Автор сюжета фильма «Упырь» (1997). Писал также мистические рассказы, радиопьесы, репортажи и статьи по проблематике кино и видео; работал фельдшером скорой помощи, ведущим музыкальных радиопрограмм, культурным обозревателем.
Роман Аникушин (р. 1975) – российский видео-художник, живёт и работает в Москве. Его практика связана с различными формами движущегося изображения, включая VJ-инг, видео-арт и find footage. Наиболее заметный этап в его творческой биографии – участие в деятельности московской арт-группы “СЕВЕР”, в которой он занимался созданием видео-сценографии и документацией перформансов. Помимо этого, регулярно сотрудничал и выступал с группами F.R.U.I.T.S., Волга, Idioritmik, Stropharia, Raido.
Контакты: romananikushin75@gmail.com
краткая аннотация
Хроника одной ночи, когда произошел инцидент, имевший катастрофические последствия, повлекший за собой десятки человеческих жертв, и едва не уничтоживший поселок Хрябино вместе с его жителями. Группа лиц, оказавшись под необъяснимым воздействием сил, природа которых находится по ту сторону человеческого понимания, решила изменить установленный миропорядок. Кроме этой группы в водоворот событий попали сотрудники МВД, «почты России», пожарной части; представители бизнес сообщества, местной ОПГ, областной администрации; работники СМИ и спецслужб. Все факты и детали восстановлены по показаниям выживших участников. Для удобства восприятия и во избежание вызова паники у населения, вся информация подана двумя сотрудниками информационного отделения спецслужбы «Вепрь» в жанре фантастического киносценария (с элементами здорового юмора).
Полный метр, 133 сцены.
что впечатлило ПТАМП
мы хохотали; это с чувством и размахом написанное жанровое кино; критика насилия через максимизацию насилия; и почему-то всех всё равно жалко.
фрагмент
ХРЯБИНО. УЛИЦА, ВЕДУЩАЯ ОТ ПОЧТЫ
ЗИНА
Раздается рев пожарной сирены. ЗИНА в панике бежит по дороге. Она полуодета в форму Почты России и в одних носках. На дорогу с ревом сирены выезжает пожарная машина — в глубине кадра, метрах в пятидесяти от ЗИНЫ. Пожарная машина не вписывается в поворот, бьется о торчащий на углу каток, уходит в занос и замирает, зацепившись за вагон-бытовку. При этом у нее гаснут и фары, и люстра, и сирена, и вообще, все. ЗИНА не оборачивается на звук аварии, бежит, как бежала.
ВНУТРИ ПОЖАРНОЙ МАШИНЫ
КОЛЯ, АЛЕША, МИНЯ, ВАЛЕРА, ЛЕВ, СЛАВА, ЛЕХА-ЧИЖИК, ЗИНА
КОЛЯ за рулем, рядом АЛЕША и МИНЯ. Сзади ВАЛЕРА, ЛЕВ, СЛАВА и ЛЕХА-ЧИЖИК.
КОЛЯ. Да че, нормально я каток поставил, в повороте…
МИНЯ. А сам говорил — я все помню, я все помню…
КОЛЯ. Да я помню, Миня, просто зилок этот — вообще ведро. Руль, видишь, как болтает? А тормозов вообще нет… Лана, не на таком ходили… все сделаем…
КОЛЯ пытается вновь завести машину, но стоит ему повернуть ключ, начинает страшно орать сирена. Вдалеке ЗИНА на бегу падает от звука сирены на землю. КОЛЯ бросает ключ, МИНЯ, бешено вращая глазами, отбирает у АЛЕШИ кнопку на шнуре, которой управляется сирена.
МИНЯ. Ты своим гудком, Алеша… очень сильно утомил…
КОЛЯ снова поворачивает ключ. Стартер крутит очень вяло. А сирена, зато, ревет очень громко. Вдалеке ЗИНА на бегу мечется и закрывает голову руками, снова падает от страха на землю. МИНЯ бестолково давит на кнопку, отпускает ее — ничего не меняется. Тогда он, в сердцах, дергает за шнур и вырывает его вообще из машины. Шнур, словно кнут, бьет по лицам сидящих на заднем сиденье.
ВАЛЕРА. Осторожней, вашу Машу…
МИНЯ. Чего — осторожней?! Его заклинило, гудок этот…
ЛЕВ. А там ревун-то будь здоров… Он сейчас аккумулятор — в пять секунд засадит…
ЛЕХА-ЧИЖИК. Да… Уже крутит слабо. Ты фонари погаси…
КОЛЯ. Чиж, ты балалайку свою гаси — советовать…
МИНЯ. Где он стоит-то этот гудок, давай его вообще вырвем…
КОЛЯ. Слушайте, а чего я каток этот так поставил?
Пауза.
АЛЕША. На Заозерный ехать хотели… Ну ничего… Сейчас на этой — с понтом приедем… Тут же где-то еще есть… пушка водяная…
ЛЕВ. Хорош, Алеша, не надо пушку…
ЗИНА поворачивает в перпендикулярную улицу, исчезает из поля зрения.
СЛАВА. Все, улетела птичка…
МИНЯ. Заводи!
ХРЯБИНО. УЛИЦА. ГАЗЕЛЬ.
ЗИНА, ЖАННА, КУМАНЕК, ВОВА
ЗИНА забегает за угол, бежит по улице, и тут из-за угла фары светят, Газель выезжает. ЗИНА испуганно воздевает руки, падает, вскакивает. Бежит и от Газели тоже.
ЖАННА. Зина, дурочка она… на почте работает… Все от нее неприятности… И мнит еще о себе — ой мама что… А за собой — совсем не следит… Ее и в психбольницу сдавали… за нимфоманство… Так и оттуда даже выгнали…
Догоняют ЗИНУ, медленно едут за ней.
ЖАННА. Вот так, вот так… Побегай, побегай шалава…
КУМАНЕК. Стоять, полиция…
В этот же момент начинает снова орать сирена пожарной. ЗИНА бежит быстрее, бессмысленно петляет, мечется. С перпендикулярной улицы видны яркие отблески приближающейся пожарной машины. Продолжает гудеть сирена. ЗИНА в оторопи останавливается, оглядывается. КУМАНЕК резко тормозит. Высовывается из двери, делает приглашающий жест.
КУМАНЕК. Да стой ты, дура! Садись к нам быстро! Полиция!
ЗИНА останавливается. Пугливо прищуривается на них. Трепеща, идет к машине со стороны пассажирской двери. Но тут ЖАННА решительно вцепляется в ручку двери.
ЖАННА. Слышь, куда садись? Я сказала, я ее в свою машину не пущу… От нее одни неприятности всегда… Она больная…
КУМАНЕК. Жанна!
Тут на перекрестке впереди появляется пожарная машина, поворачивает к нашим героям. ЗИНА плачет. КУМАНЕК хватает ее в охапку и запихивает в Газель со стороны водительской двери, а ЖАННА пытается не пустить.
ЖАННА. Это за ней, за ней они… Не надо ее сюда…
ЗИНА барахтается — с ЖАННОЙ не борется, но цепляется за все подряд. И внутрь не садится.
ЗИНА. Дайте, правда, я пойду… Нет места — так нет места…
Пожарная разгоняется к ним и мчится в упор на Газель.
ЖАННА. А! Он на нас едет! Чего он делает, дурак?
И, оттолкнувшись от ЗИНЫ, выпрыгивает из машины в канаву. КУМАНЕК впихивает ЗИНУ в машину, сам едва успел вскочить за руль, врубить заднюю и поехать, как пожарная догоняет их и таранит Газель.
Столкновение происходит лоб в лоб, отчего Газель не особенно повреждается, а лишь приобретает дополнительное ускорение и летит назад. ЗИНА кричит. Пожарную машину заносит в канаву, она валится набок. Из пожарной сыплются пацаны, но поздно — Газель, поврежденная, но на ходу, дергается вперед и уезжает. МИНЯ, АЛЕША и ЛЕВ кидаются ее преследовать.
КУМАНЕК и ЗИНА подхватывают ЖАННУ, вылезающую из канавы.
ЖАННА. Слышь, Куманек, ты за свои действия ответишь, я тебя предупреждаю!
КУМАНЕК. Отвечу, отвечу…
Сзади с воплями несутся МИНЯ, АЛЕША и ЛЕВ.
Тут из-за поворота выбегает бык. Рог один отломан, а на другом фуражка полицейская надета. Бежит к пожарной со страшным мычанием.
ХРЯБИНО. УЛИЦА. ПЕРЕКРЕСТОК.
СЛАВА, ЛЕХА-ЧИЖИК
СЛАВА стоит напротив быка и задумчиво говорит:
СЛАВА. Ну чего ты, шапку надел с кокардой и думаешь, все? А вот сейчас я тебе покажу, что такое отрицалово…
И коротко, просто и буднично забивает быка пожарным багром.
ЛЕХА-ЧИЖИК. Ты по какой статье сиделый?
СЛАВА. Я по крупному рогатому…
ЛЕХА-ЧИЖИК. Ты чего буровишь про отрицалово, по тебе со спины написано, что ты баклан удодный… Я уж вашего брата повидал…
СЛАВА. А в душе я — барс…
СЛАВА замахивается кулаком на ЛЕХУ-ЧИЖИКА. ЛЕХА-ЧИЖИК его опережает и бьет первым, и СЛАВА улетает далеко и бьется об столб или об дерево и падает вырубленный.
ЛЕХА-ЧИЖИК. Милиция — плоть от плоти народа… Запомни это… Хорошая, плохая… С изъянами, с коррупцией — по всякому бывает…
ХРЯБИНО. ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНЫЙ ПЕРЕЕЗД. ГАЗЕЛЬ
ЗИНА, ЖАННА, КУМАНЕК, ВОВА
ЗИНА. Тарасик ко мне заехал, он на пожарной работает… лекарства отослать… Сестре в Нальчик… У них там перебои… Они пришли, ворота вырвали, и дверь вырвали железную… Он встал, говорит: «Вы что себе позволяете?» А они его… (рыдания) распяли…и машину украли…
ЗИНА заливается слезами.
ЗИНА. Как во сне все это… У них сила страшная — я не знаю, как это так — нет у людей такой силы! Они же парни добрые, хорошие были… Чего с ними ?
КУМАНЕК. Зинаида, что было? Что было расскажите?
ЗИНА. Миня Тарасика схватил… И кинул страшно… И с ним приезжий этот… которые дорогу делают… крупный такой, неприятный… он сидел, мне кажется… А Чижик говорит, вы чего? А Саня Карась на Миню… А эти два с ЖБИ — Лева с Валерой — Карася тогда скрутили… Я в кондейке там у себя закрылась, а там вопли, грохот… Думаю — что делать — повешусь… А тут — дверь вылетает железная — и Карась ко мне зашел, посмотрел — как с того света — и решетку сорвал с окна — беги, говорит… И все как во сне…
ЖАННА. Ну и сны у тебя, Зиночка…
ЗИНА. Жанна! Ты глаза их видела?
А ЖАННА-то их глаз как раз и не видела.
ЖАННА. Не… не видела
КУМАНЕК (очень мрачно). Я видел… глаза у них светятся… А у нас нет…
Вдруг засомневавшись в этом — поворачивается к ЗИНЕ и ЖАННЕ, смотрит на них, успокаивается.
КУМАНЕК. Значит… они — под воздействием…
ЗИНА снова начинает рыдать.
ЗИНА. Это черти…
КУМАНЕК. Зина, успокойтесь… Сейчас все позади… А вообще зачем они приходили?
ЗИНА вздергивает.
ЗИНА. А! Да! Телеграммы… Телеграммы хотели отправить…